Психосоматика у детей: как это работает
Родитель, который ищет психологические причины детских болезней, приходит обычно с двумя чувствами сразу. С надеждой, что нашёлся наконец рычаг, за который можно потянуть. И со страхом, что сейчас ему объяснят, что во всём виноват он сам.
Со второго и начну, потому что дальше читать будет спокойнее.
Вашей вины в этом нет
Я не считаю, что дети болеют из-за плохих родителей. Не считаю, что за каждым симптомом стоит чья-то ошибка. И не работаю с семьями в логике поиска виноватого.
Это не вежливая оговорка, а рабочая позиция, и вот почему она такая.
Переживание у ребёнка возникает не там, где взрослый совершил ошибку. Оно возникает там, где ребёнок что-то понял по-своему. Родители развелись мирно и корректно, а пятилетний решил, что папа ушёл из-за него. Мама легла в больницу на три дня, а ребёнок пережил это как исчезновение навсегда. Родился младший брат, все были счастливы, и старший впервые узнал, что его место не принадлежит ему безраздельно.
Ни в одной из этих историй никто ничего не сделал плохо. Просто у ребёнка своя оптика, и она не совпадает со взрослой.
Если после разговора о психосоматике ребёнка вы чувствуете себя виноватым, значит разговор шёл неправильно. Виноватый родитель не помогает ребёнку, он занят собой.
Чем ребёнок отличается от взрослого
Есть четыре отличия, которые меняют всё.
У ребёнка нет инструментов. Взрослый, попав в невыносимую ситуацию, может уйти, объясниться, поменять работу, позвонить другу. Ребёнок не может ничего из этого. Он остаётся внутри ситуации целиком, без выхода и без права голоса. Поэтому событие, которое взрослому кажется мелким, для ребёнка бывает безвыходным.
Ребёнок не умеет назвать происходящее. Он не скажет «мне тревожно из-за того, что вы ссоритесь по ночам». Он скажет, что у него болит живот. И это не выдумка и не манипуляция: он действительно чувствует живот, а не тревогу.
Ребёнок часть системы. Дети очень точно считывают состояние взрослых, даже когда те стараются не показывать. Ребёнок может носить в себе напряжение, которое взрослые в доме не проговаривают: болезнь бабушки, страх потерять работу, готовящийся развод. Он не знает, что происходит, но знает, что что-то не так.
Дети быстрее. Они и переживают быстрее, и восстанавливаются быстрее. У взрослого история тянется годами, у ребёнка может уложиться в неделю. Это хорошая новость: работа с детьми часто идёт заметно короче.
Какие события для ребёнка значимые
Список отличается от взрослого, и это самое полезное, что стоит из этой страницы вынести. Родители обычно вспоминают крупные события и пропускают те, которые для ребёнка оказались главными.
Что стоит держать в голове:
- начало детского сада или школы, смена сада, смена группы;
- рождение младшего брата или сестры;
- переезд, даже в лучшую квартиру. Особенно если сменился двор и друзья;
- разъезд родителей, даже спокойный. И появление нового взрослого в доме;
- уход няни, к которой ребёнок привык;
- смерть или пропажа животного;
- смерть или тяжёлая болезнь бабушки или дедушки;
- первая длительная разлука: больница, лагерь, отъезд родителей;
- потеря друга, переход друга в другой класс;
- случай публичного унижения в саду или школе.
Обратите внимание, сколько в этом списке событий, которые взрослому кажутся нормальным ходом жизни.
Почему дети болеют на каникулах
Это наблюдение есть у каждого родителя, и оно же лучше всего иллюстрирует логику, о которой я пишу на всём сайте.
Ребёнок держался весь учебный год, сдал контрольные, дожил до пятницы, дотерпел до отпуска. И заболел ровно тогда, когда всё закончилось. Первый день каникул, первый день на море, суббота.
Дело в том, что восстановительные процессы в организме идут не в момент напряжения, а после него. Пока нужно держаться, тело мобилизовано и справляется. Когда нужда отпадает, начинается ремонт, а ремонт мы ощущаем как болезнь: температура, насморк, воспаление, слабость.
Отсюда практический вывод, ради которого стоит держать эту страницу под рукой. Когда ребёнок заболел, смотрите не на сегодняшний день, а на несколько недель назад. Что он тогда вытерпел и что закончилось прямо перед тем, как он слёг.
Про «трек»
Есть механизм, который объясняет, почему у детей всё повторяется по кругу.
Когда сильное переживание случается впервые, психика запоминает не только его само, но и всю обстановку: место, запах, время года, человека, ситуацию. Дальше любая деталь из этого набора включает состояние целиком, минуя сознание. В подходе это называют треком.
Поэтому ребёнок может заболевать каждый сентябрь. Или каждый раз перед поездкой к бабушке. Или всегда в конце недели. Родители называют это «у нас так всегда», а на самом деле это память, которая срабатывает по расписанию.
Подробнее про этот механизм я пишу в статьях про аллергию и ПМС.
Сначала педиатр, и это не формальность
У детей порог обращения к врачу ниже, чем у взрослых. Состояние меняется быстрее, симптомы бывают неспецифичными, а времени на наблюдение меньше.
Поэтому порядок здесь всегда один: сначала врач исключает то, что требует лечения, и только потом имеет смысл разбирать психологическую сторону. В каждой статье этого раздела есть отдельный блок с признаками, при которых нужно к врачу, и я прошу читать их первыми.
Психологическая работа с детьми идёт рядом с педиатром, лором, урологом, а не вместо них.
Не получается нащупать то самое событие? Это нормально. Психика прячет такие эпизоды именно потому, что они были тяжёлыми, и в одиночку до них добираются редко. Это и есть то, что мы делаем на встрече.
Вопросы, с которых стоит начать
- Когда симптом появился впервые? Конкретно: месяц, год, сколько ребёнку было лет.
- Что происходило в семье за один-три месяца до этого? Не только с ребёнком, но и со взрослыми.
- Что изменилось в жизни ребёнка тогда? Пройдите по списку событий выше.
- Есть ли закономерность: время года, день недели, определённое место, определённый человек?
- Что ребёнок получает, когда болеет, чего не получает здоровым? Это вопрос без осуждения, и ответ на него обычно очень человеческий.
Последний вопрос я поясню, потому что его легко понять неправильно. Речь не о том, что ребёнок притворяется. Речь о том, что во время болезни рядом оказывается мама, отменяются требования, дом становится тише. Если это единственное время, когда ребёнок получает такое, тело запоминает и путь.
Как я работаю с детьми
С детьми младшего возраста я чаще всего работаю через родителя. На консультации мы с вами разбираем историю ребёнка, ищем событие, смотрим на то, что происходит в семье и что меняется вокруг. Часто этого достаточно: когда взрослый понимает, что произошло, и меняет что-то в своём поведении или в устройстве быта, ребёнок откликается сам, без всякой работы с ним напрямую.
С подростками возможна работа напрямую, если сам подросток этого хочет. Тащить ребёнка к психологу насильно я не советую и результата от этого не жду.
Почему я работаю с семьёй, а не с ребёнком отдельно
Это, пожалуй, самое важное, что я могу сказать о формате.
Ребёнок живёт не сам по себе, а внутри семьи, и симптом почти никогда не принадлежит ему одному. Влияние взрослых на детей идёт непрерывно и по большей части незаметно для самих взрослых: через интонацию, через тревогу, через то, о чём в доме молчат, через ожидания, которые никто вслух не формулировал.
Поэтому работа с одним ребёнком чаще всего даёт немного. Мы разберём его переживание, а вернётся он ровно в ту обстановку, из которой пришёл, и она снова начнёт делать своё дело. Устойчивый результат появляется тогда, когда меняется что-то в самой системе: как взрослые разговаривают между собой и с ребёнком, что перестают от него требовать, что наконец проговаривают вслух, какое собственное непрожитое перестают носить молча.
Рычаг здесь почти всегда находится у взрослых, а не у ребёнка. Это не про вину, а про то, где приложенное усилие действительно что-то сдвинет.
Поэтому я предлагаю приходить обоим родителям, если такая возможность есть, и смотреть на историю семьи шире, чем на симптом одного её участника. Иногда выясняется, что запрос ребёнка это верхушка чего-то, что взрослые несут уже давно, и тогда работа продолжается уже с ними.
Подход у меня интегративный, он сочетает элементы разных техник: эмоционально-образная терапия, гипнотерапия, гештальт, психокатализ, регрессионные, расстановочные и прочие. Какой инструмент понадобится, зависит от человека, а не от диагноза.
По опыту моей практики чаще всего запрос решается за одну-три встречи. Но бывают глубокие истории и масштабные запросы, где работа идёт продолжительнее.
Гарантий, что симптом уйдёт, я не даю и советую насторожиться, если такие гарантии вам кто-то даёт. При этом за не одну сотню консультаций я вижу, что облегчение наступает у большинства клиентов: к кому-то оно приходит в кратчайшее время, к кому-то в более продолжительном периоде.
Если вы дочитали до этого места и всё-таки чувствуете себя виноватым, спросите себя: помогает ли эта вина вашему ребёнку хоть чем-нибудь?
Разобрать вашу историю
Начнём со встречи-знакомства на 20 минут: расскажете, что происходит, я скажу, вижу ли, с чем здесь можно работать. Без обязательств продолжать и без оплаты.
Если почувствуете, что мы подходим друг другу и вы готовы поработать, назначим онлайн-консультацию по видеосвязи, это как правило до 1,5–2 часов. Чаще всего запрос решается за одну-три встречи.
Что почитать дальше
- АденоидыСмежная тема: почему ребёнок болеет так часто и сколько это норма
- Частые ОРВИ у детейСмежная тема: что происходит с глоточной миндалиной у часто болеющего ребёнка
- ЭнурезСмежная тема: разросшиеся аденоиды могут быть причиной вернувшегося энуреза
Работаю в интегративном подходе: экзистенциальная и эмоционально-образная терапия, гипнотерапия, гештальт, психокатализ. К психосоматике пришёл через собственную боль в спине. Подробнее обо мне