Случай из практики: четыре встречи
Обычно в отзывах виден только результат. Здесь я хочу показать ход работы целиком: с чем человек пришёл, что мы находили на каждой встрече, где я ошибался в предположениях и чем всё закончилось.
Это мой сертификационный кейс, он писался для профессиональной комиссии, поэтому подробнее обычного. Имя изменено, детали публикуются с согласия клиентки. Работа шла в 2022 году.
Что важно понимать до чтения
В этом случае обследование в итоге показало доброкачественные изменения. Онкологии не было.
Я не лечил и не мог вылечить ни кисты, ни что-либо ещё. Всё это время женщина наблюдалась у врача, проходила УЗИ и биопсию. Моя работа шла рядом с обследованием, а не вместо него, и касалась она страха, отношений с родителями и того состояния, в котором человек эту ситуацию проживал.
С чем обратилась
Светлана, 34 года, юрист. Переехала в Москву несколько лет назад, родители живут в другом городе. В отношениях, детей нет.
У неё кистозно-фиброзная мастопатия, наблюдается регулярно. Обратилась после анализов, в которых был повышен кальций крови. Это показатель, который бывает и при злокачественном процессе. Сдавала его из-за частой тошноты. Результатов биопсии на момент нашей первой встречи ещё не было.
Дальше включилось то, что включается почти у всех. Страх смерти, мысли о том, что жизнь заканчивается и надо что-то успеть. Отдельным грузом лежало, что от рака молочной железы умерла её бабушка.
Ещё одна деталь, важная для понимания: Светлана человек прагматичного склада. С психосоматикой была знакома, но именно рациональность мешала ей туда идти всерьёз.
Первая встреча, 65 минут
Первым делом нужно было не искать причину, а вернуть человеку собранность. В том состоянии, в котором она пришла, никакая глубокая работа невозможна, психика занята выживанием.
Я предложил ей другую рамку: посмотреть на происходящее не как на приговор, а как на точку перехода. Момент, с которого можно начать заново выстраивать контакт с собой и телом. Дальше собирал историю.
Выяснилось важное. Родители занимали в её жизни очень много места, контакта с ними не хватало, и относилась она к ним не как дочь, а скорее как мать: беспокоилась, опекала, отвечала за них.
Она также говорила, что жизнь в последнее время стала серой и безрадостной. Мы сделали ретроспективу: в двадцать с небольшим она чувствовала себя наполненной, у неё был опыт медитативных практик, потом этот пласт был отодвинут в пользу логики и структуры.
К концу встречи тревога заметно спала. Договорились, что на следующей идём в родительскую тему.
Между встречами она написала:
Я почувствовала себя бодрее. И даже на какое-то время удалось почувствовать себя как ни в чём не бывало. Но всё равно не могу полностью избавиться от мысли, она мне давит. Проваливаюсь в тревогу. Но стараюсь переводить фокус.
После нашего разговора я посмотрела на это как на путь. На путь к себе, как бы затёрто это ни звучало. Мне очень хочется быть здоровой. Строить планы, путешествовать. Хочется быть лёгкой.
Да, есть такая особенность у меня: жду, когда кто-то придёт и поможет мне. Волшебством.
Вторая встреча, 148 минут
Биопсии всё ещё не было, УЗИ назначено на следующий день. Подвешенное состояние, самое тяжёлое.
Начали с того, что беспокоило прямо сейчас. Она ощущала ком в горле. Когда пошли вниманием внутрь него, там обнаружились неопределённость, отчаяние и страх, что болезнь её сломает.
Выяснилось, что ей остро не хватает свободы. Она выстроила вокруг себя границы из собственных предубеждений и жила будто в капсуле. Много сил уходило на то, чтобы быть правильной и доказывать свою нужность.
Дальше пошли в родительскую тему через лёгкое гипнотическое погружение и работу с образами. Здесь обнаружилось то, что оказалось узловым: когда-то отец после конфликта с матерью пытался отравиться угарным газом. Светлана взяла ответственность за его сохранность на себя и несла её с тех пор.
Мы вернули эту ответственность отцу. Ответственность за отношения родителей вернули родителям. Нашли её собственную взрослую часть, соединяясь с которой она чувствовала себя сильной.
После этой встречи пришло УЗИ:
Сегодня на УЗИ картинка была другая. Все мои кисты стали меньше. В этом плане я подуспокоилась, поверив в то, что всё может быть хорошо. Но очень важное: каким бы ни был результат, я не хочу сходить с пути, на который я встала.
Третья встреча, 98 минут
К этому моменту страх отпустил, и она сама попросила работать с другим: со вспышками гнева и нетерпимостью к людям.
Нашли, что фигура внутреннего критика сложилась из лояльности к строгому и вспыльчивому отцу. Критиковать окружающих, как он, было способом быть на него похожей, угодить и заслужить любовь. Разобрали, простили, отпустили. Накал внутреннего гнева заметно снизился.
Между встречами пришла биопсия:
Сегодня получила результат. Можно выдохнуть. На УЗИ это мелкие кисты, их даже не одна. А по результатам биопсии доброкачественные.
Четвёртая встреча, 113 минут
Тема груди к этому моменту ушла из разговора совсем. Работали с комплексом неполноценности и обесцениванием своего труда.
Её задевало, когда восхищались другими. Хотелось, чтобы увидели и её, а вся похвала доставалась коллеге. В образах это выглядело как плотный комочек внутри, который не может раскрыться. Разрешили ему быть, нашли ему место.
Что я об этом думаю
Скажу честно и с оговорками, потому что здесь легко наврать себе и другим.
Обследование показало доброкачественные изменения. Возможно, они были такими с самого начала, и весь ужас этих недель был про страх, а не про болезнь. Возможно, кисты уменьшились сами. Утверждать, что их уменьшила наша работа, я не могу и не буду.
Что я могу сказать с уверенностью: человек прошёл через эти недели собранным, а не разрушенным. И вышел из них не туда, откуда вошёл.
Что касается самой реакции тела, у меня есть предположение, и я подаю его именно как предположение. Светлана относилась к родителям из позиции не ребёнка, а матери: беспокоилась за них, опекала, хотела быть рядом. Если смотреть через логику подхода, в котором я работаю, железистая ткань груди отзывается именно на тревогу за того, кого воспринимаешь как своего ребёнка. Биологический смысл такой реакции в том, чтобы дать больше молока и накормить. Подробнее об этой ткани я написал в статье про мастопатию.
Есть и вторая версия, более вольная, и я её тоже озвучу как версию: угроза диагноза оказалась тем, что развернуло её с пути, на котором она жила без радости и в чужих ожиданиях.
Чем эта история закончилась
Мы продолжили работать. Тема груди ушла, дальше шли уже её собственные запросы: гнев, самооценка, отношения.
Именно это я считаю результатом. Не то, что кисты оказались доброкачественными, а то, что человек перестал ждать, когда придёт кто-то и поможет волшебством.
Разобрать вашу историю
Начнём со встречи-знакомства на 20 минут: расскажете, что происходит, я скажу, вижу ли, с чем здесь можно работать. Без обязательств продолжать и без оплаты.
Если почувствуете, что мы подходим друг другу и вы готовы поработать, назначим онлайн-консультацию по видеосвязи, это как правило до 1,5–2 часов. Чаще всего запрос решается за одну-три встречи.
Работаю в интегративном подходе: экзистенциальная и эмоционально-образная терапия, гипнотерапия, гештальт, психокатализ. К психосоматике пришёл через собственную боль в спине. Подробнее обо мне